Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:01 

почти профессиональный праздик - о депрессии и подавленности

Stranger, lost in the night
адепт тлена и безысходности
Моя тоска, неизбывная и уже не очень живая, заполняет меня, наверное даже в какой-то степени является мной. И сколько бы я ни был уверен в том, что взгляд на мир с глубоко отрицательной точки зрения всего лишь следствие неправильной работы организма - я не умею ни противостоять этой тоске, ни наслаждаться ею. Она бывает разной - острой, больной, уверенной, а иногда тихой, бессмысленной и обезнадёживающей, но она со мной всегда, не считая редких неожиданных проблесков.
Когда я обращаю свой взор на то, что меня окружает, я вижу одни лишь проблемы, даже в самом светлом, в том, что должно было бы приносить радость. Много лет я стараюсь не думать, просто разучиться это делать, потому что мои мысли всегда приносят мне только лишнюю боль.
Когда я смотрю в прошлое, меня накрывает щемящая тоска ностальгии, и не вернуть, и может быть, хочется внезапно позвонить, приехать, найти, свернуть горы - но всё это несбыточное, мне слишком давно не 5, не 10, не 15, и сейчас уже ничего не изменить. Я изнываю от бессилия, несмотря на сладость попыток вновь пережить оставшееся в памяти, я наслаждаюсь своей болью, но инстинктивно вырываюсь из её объятий, застываю, обессиленный, уставший, удивлённый тем, что мир всё ещё не перевернулся и то, что вокруг не опрокинулось и не разбилось.
Когда я окидываю взглядом настоящее, часто становится пусто. Мне некуда идти и не к чему стремиться, сегодняшние и сиюминутные проблемы, нерешённые ситуации остаются висеть надо мной, утомляя своей тяжестью. Я борюсь с антипритяженьем, не делаю того, чего хочу и что должен сделать и только забываюсь. Ведь забыться и убежать можно совсем не имея к этому подручных средств. Можно топить депрессию в литрах алкоголя, можно в ярости, можно в разносторонних увлечениях, но можно и просто в пустоте. В более-менее успешных попытках заставить себя отказаться от мыслей. Давно, в юности, я помню, мне было тяжело разучиться мечтать - а на тот момент мне это было действительно нужно для определённой цели, своеобразного познавательного эксперимента. Я выжигал из себя эмоции, и горестные, и радостные, эмоции, которые будили мысли и окружающий мир. У меня получалось, но мне было тяжело. Я думаю, возможно, сейчас я, сам того не желая, достиг этого состояния равнодушия без специально, именно с этой целью прилагаемых усилий. И оно тоже похоже на пустоту. Я пытаюсь разбудить эмоции, но наверное уже не умею ничего чувствовать. Моё настоящее бессмысленно и безрадостно.
Если же мысли мои устремлены в будущее - когда-то подобные мечты имели для меня большое значение и приносили немало удовольствия, я понимаю вновь, что у меня уже нет шансов куда-то прийти, потому что я слишком стар. Я пытаюсь строить планы, оживающие силой моего воображения, планы о том, что будет завтра, о том, чего можно было бы достичь через годы, о том, куда заведут дороги следующих жизней или что я должен был бы сделать, когда вновь обрету краткий миг свободы между постылыми инкарнациями, но горечь того, что это никогда не исполнится, наполняет меня и я не нахожу утешения в пустых, ни к чему не ведущих иллюзиях. Ведь чтобы идти вперёд, чтобы хотя бы попробовать и обжечься, я должен сдвинуться с места, поднять давно опущенные руки, сделать несколько шагов за пределами бесчувственной лени и апатии.
У моей тоски много имён. Иногда она называется именами тех, кого я когда-то знал и преображается в неизбывную боль всех прошлых обид.
На самом деле глубоко, всеобъемлюще меня предавали редко, и я думаю, всегда вина за это лежала на мне - за то, что обманулся, или подпустил слишком близко, или поверил в то, во что не следовало верить. От этого не становится ни легче ни больнее. Просто нет смысла кого-то винить или на кого-то рассчитывать. Всё, что я думаю об отношениях или поступках, которые люди могут или не могут совершить - это лишь моё мнение, ничего больше.
Иногда она притворяется моими неудачами. Ведь случается так, что я хочу что-то сделать и даже прилагаю к этому определённые усилия, но не выходит, не справляюсь, не выношу - и отказываюсь или признаюсь в невозможности. Надежда, что всё поправимо, становится лёгким, едва слышным отголоском, похожим на то несбыточное будущее, о котором больше нельзя мечтать. Я не хочу оглядываться на неудачи, я не хочу помнить обиды, дающие лёгкий призвук ноющей боли в душе, но всё это живёт во мне и не отпускает.
Утраченная возможность, когда приложил не все возможные усилия - это тоже неудача.
Да, я по-своему привык, что всё даётся мне легко, но не от этого так больно бессилие.
Больно, когда поверишь, что способен что-то делать лучше, чем другие, что есть в этом какая-то твоя заслуга или просто проявление таланта, а потом падаешь с вершины собственного тщеславия, осознавая, насколько был неправ.
Наверное, не стоит об этом задумываться и отступать от потребительского пути получения удовольствия. Если для того, чтобы его получить, нужны другие, то стоит, конечно, их использовать, если просто требуется, чтобы они не мешали - оградить себя от них.
Только вот удовольствие в вечной тоске тоже обычно тусклое, мелкое, угасающее слишком быстро, чтобы сосредотачивать на нём внимание.
Когда кто-то находится рядом со мной - душевно близко - во мне всегда живут картины нашего расставания. Обычно они весьма реалистичны и сбываются - но нет, не потому, что я их заказываю тем, что представляю. И не из-за способности предвидеть будущее. Я лишь замечаю, запоминаю, как ведут себя люди в тех или иных ситуациях и благодаря этому могу смоделировать пару-тройку возможных картин того, что будет, когда холод и равнодушие займут место некогда испытанных чувств.
Я уверен, что меня нельзя любить, и те, кто думают, что испытывают ко мне подобные чувства, либо любят не меня, а созданный ими самими образ, что в общем-то не так плохо и частично справедливо для каждой любви, либо, что более вероятно, ошибаются в себе, в том, что они испытывают, принимая влечение, вызванное различными обстоятельствами, за то, что неизбывно и постоянно. Я не расстроен этим фактом невозможности любви - я считаю, что тех, кто может вызывать это чувство в принципе довольно мало. Но отсутствие меня среди избранных тем не менее тоже нотка моей тоски.

Письмо четвёртое. "Не правда ли, милый, так смотрят портреты, задетые белым крылом?.."
Недавно выпавший снег подтаял, земля покрылась коркой грязного льда, по нему скользили люди, которым было некуда спешить. Утро, наступившее через пару часов после полудня, было мрачным, сияние пропитывало облака, слишком прозрачные, чтобы скрыть нежную голубизну неба, но подсветка казалась неестественной. Рен сидел на массивном стуле в гостиной, перед ним, на белоснежной скатерти, стоял низкий бокал и бутылка абсента. Мелкие кубики льда слишком быстро таяли, позволяя в полной мере ощутить устойчивую непавильность ситуации. Он никогда не понимал прелести наслаждения алкоголем. Он пил уверенно быстро, как будто процедура была строго установленной, вроде механической работы. Мозг туманился от слишком громкого повторяющегося трека Раммштайна "Небель". Несмотря на безупречную дикцию, Рен не разбирал знакомых слов. Он вспомнил стену непонимания, отделяющую его даже от тех, кого он когда-то имел неосторожность считать близкими. Бутылка пустела быстро, но не настолько, как хотелось бы.
В цветочных горшках жили детские игрушки.
Рен думал, что под густыми кронами комнатных цветов забытым фигуркам зверей будет легче дышаться. Спустя час он осознал, чего ждал. По его настойчивому взгляду телефон, казалось, приблизился на несколько миллиметров. Рен знал, что это всего лишь иллюзия. Устав от ритуала сжигания сахара в пламени зелёного спирта, он на одном вдохе допил остатки жидкости прямо из бутылки. Горло обожгло, и он задохнулся на мгновение. В поле его зрения настойчиво лезли провода. Они тянулись за окном, чёрные, насиженные воронами, которых Рен находил красивыми и даже смелыми, хотя они были несвободны.
"Und dann hat er sie geküsst wo das Meer zu Ende ist, ihre Lippen schwach und blaß und seine Augen werden naß".
Провода настойчиво тянулись по комнате, робко пробираясь внутри стен, вдоль стен - за шкафами, стараясь не бросаться в глаза. Что будет, если их отрезать? Банальная, детская мысль об избавлении от связей с цивилизацией. Погасший свет, умолкнувший телефон, умершие электроприборы, спокойствие, покой.
Рен лениво поднялся, дошёл до музыкального центра, выключил музыку, старательно рассчитывая каждый жест, чтобы не потерять состердоточенности, заметил оставленный на столе пульт. Тишина казалась грохотом водопада, не позволяющем заметить остальных звуков. Её разрезал телефонный звонок. Рен подхватил трубку, вдохновлённый, уверенный, готовый поверить в нереальность.
- Здравствуй, - тихий нежный голос с придыханием.
- Здравствуй. Я думал, больше тебя не услышу. Как твои дела?
- Терпимо.
- Ты снова грустишь?
- Нет, я рада. Недавно ходила на мюзикл.
- Я... Ну и как он тебе понравился?
- Чудесно. Отлично поставленный танец.
- Ты обещала, что в декабре мы сходим в театр, помнишь?
- Да. В воскресенье у меня занятия.
- Отмени их один раз.
- .Не могу, - она вздохнула.
Ему было так светло, но он не мог найти слов. Молчание повисло между ними. "Там, где кончается море", - подумал он. О чём это могло быть сказано? Она была цветком и звездой, несущей свет. Но он прятался от этого света. Его взгляд выхватил из комнаты искривлённый цветок с печально опущенными листьями и пушистыми волосками на них, возле которого стоял резиновый Буратино со стёршейся улыбкой. Они говорили о том, что не было важно, а он, взглянув на себя со стороны, подумал, что так странно, что он может так искренне и глубоко проникаться её проблемами, которые счёл бы несущественными, если бы с ним о них заговорил кто-то другой, кто-либо, кроме неё. Люди были ему скучны, хотя он осознавал нелепость подобной формулировки. И интерес к ним не просыпался уже давно. Он привычно ставил на листах многоточия после легкомысленных фраз. Она порой обижалась на то, что ему наплевать, что она говорила. Ей не нравилась приторность его нежности и неуклюжесть его ирони. Но он убеждал себя в том, что нужен ей. У него на языке вертелись слова, слишком слабые, чтобы передать всю его уверенность, теплющуюся в глубине перепутанных сомнений.
- Мне пора, поэтому я тебя оставлю, - произнесла она.
Он заметил мимоходом, что за окном стемнело. Зимние вечера следуют вплотную за поздним утром.
- Я люблю тебя, - проговорил он.
- Я тебя тоже. Пока.
- Только тебя, - зачем-то сказал он коротким гудкам в трубке.
Ему вспомнилось, как однажды он внутренне воспротивился её фразе, произнесённой на улыбке: "Когда-нибудь смерть всё же разлучит нас".
"Не смогла. Она не смогла", - подумал он с ликованием.
Оставив на столе бутылку, Рен ушёл в свою комнату к старенькому двухкассетнику, радио выдал песню Сургановой "Ангел", заставив ко второму куплету прислушаться к словам. Выключив приёмник на полуслове, Рен стал раздумывать над фразой "Sie trägt den Abend in der Brust und weiss dass sie verleben muss". В его голове родились образы, где неизменно присутствовала смерть. Выжить. Основная задача каждого. Выжить среди жестокости, неверия, ненависти, страдания, счастья, любви. Выжить, победив ощущение собственной ненужности, преодолев и приняв одиночество. Он выживал, полноценно учавствуя в каждой собственноручно изобретённой линии будущего, пытаясь согреть дыханием кисти, рисующие жизнь. На его лице скользила улыбка противоречия. Он был пьян, и был счастлив, без анализа, без уверенности и сомнений. Пожалуй, он мог бы быть счастливым и не напиваясь, не ликуя от ощущения победы над смертью. Пепел с сигареты с особым вдохновением падал на диван, оставляя на нём новые сероватые пятна.
На полке стояли засохшие цветы, оставленные Лерой. Когда она поставила их туда ранней осенью, в их вазочке ещё была вода, но теперь казалось, что они задуманы именно так автором икебаны.
"Она не смогла", - торжествующе провозгласил Рен, посылая улыбку сухим цветам и танцуя с ней во сне.




@темы: флешмоб

URL
Комментарии
2012-02-22 в 13:44 

Лейлерион
Strafe muss sein, denn es gibt nichts zu bereuen
По поводу делать что-то лучше других, попалось в моей френд-ленте цитатка:

Не важно, будешь ли ты лучше кого-то. Важно, будешь ли ты лучше, чем вчера.

2012-02-22 в 17:08 

Stranger, lost in the night
адепт тлена и безысходности
Лейлерион, так я говорил не о том, чтобы чего-то добиваться, а о проявлении так сказать способностей, тешащих самолюбие.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Nichts Der Ewigkeit

главная